Зарождение Академии наук Армении: От истоков цивилизации к вершинам советской науки - Новости

Как известно, редакция научно-аналитического портала Dialogorg.ru открыла масштабный цикл публикаций, посвященный экономическому, промышленному и научному потенциалу Армении. В рамках этого долгосрочного проекта мы детально рассматриваем ключевые этапы формирования научно-технической базы республики, вспоминаем историю реализации грандиозных инфраструктурных проектов и оцениваем фундаментальный вклад армянских ученых и инженеров в общую структуру союзной и мировой науки.

В данной статье Dialogorg.ru речь пойдет о создании Академии наук Армении.

Армения — земля с древнейшей научной традицией. Еще в средневековье университеты в Гладзоре и Татеве были крупными центрами философской и естественной мысли. Однако институциональное оформление этой мощи в единый научный центр произошло в XX веке. Создание Академии наук Армянской ССР стало кульминацией интеллектуального возрождения народа, пережившего тяжелейшие испытания начала столетия. 

Как рождалась Академия наук Армении

Официальному провозглашению Академии предшествовал двадцатилетний период кропотливого собирания интеллектуальных сил. Академическая традиция советской Армении зародилась в 1921 году с создания в Эчмиадзине Института культуры и истории. В 1925 году его преобразовали в Институт науки и искусств (позже — Институт науки), который впервые попытался централизованно объединить ученых в области гуманитарных дисциплин, археологии и естествознания. Параллельно в республике открывались прикладные станции: геологические, сейсмические и сельскохозяйственные. Главной кузницей кадров оставался Ереванский государственный университет. К середине 1930-х годов разрозненным лабораториям остро потребовался единый координирующий орган.

Важнейшим шагом вперед стало учреждение в 1935 году Армянского филиала Академии наук СССР — АрмФАН. Его возглавил выдающийся советский геолог, академик Франц Левинсон-Лессинг, а в 1938 году руководство перешло к знаменитому востоковеду Иосифу Орбели. АрмФАН сыграл роль «инкубатора» для будущей Академии. Внутри филиала сформировались самостоятельные научные ячейки: сектор истории и литературы, заложивший основы академического арменоведения; химические и геологические лаборатории, занимавшиеся разведкой недр и промышленным сырьем; физико-технические группы, исследовавшие высокогорные природные ресурсы. К началу 1940-х годов филиал перерос статус регионального отделения. Местные кадры защитили десятки докторских диссертаций, а материально-техническая база позволяла ставить задачи союзного уровня.

Официальное рождение Академии наук Армянской ССР состоялось 25 ноября 1943 года. Решение Совнаркома СССР о создании высшего научного учреждения в разгар Великой Отечественной войны на первый взгляд казалось парадоксальным, но имело жесткий стратегический расчет. Во-первых, фронт требовал немедленного прикладного ответа от науки: оборонная металлургия, поиск каучуконосных растений, разработка лекарств для госпиталей и создание взрывчатых веществ. Во-вторых, это был мощный идеологический и геополитический жест: Советский Союз демонстрировал всему миру и нацистской Германии свою абсолютную уверенность в скорой победе. Страна не просто оборонялась, она инвестировала колоссальные ресурсы в фундаментальное будущее своих союзных республик. В первый состав Академии вошли 23 действительных члена (академика) — элита армянской и советской мысли, которые сразу взяли курс на интеграцию глубоких теоретических исследований с нуждами тяжелой промышленности.

Кстати рождение Академии в 1943 году определило стратегический вектор, логическим продолжением которого и стала советская кибернетика 1950-х годов. Именно эта заложенная в 1943 году модель — союз высокой академической теории и прикладного производства — спустя всего 13 лет привела к новому научно-техническому прорыву республики: созданию в 1956 году знаменитого Института Мергеляна (ЕрНИИММ). Если в годы войны первому составу Академии приходилось решать задачи оборонной металлургии и химии, то в эпоху холодной войны и начавшейся компьютерной революции перед республикой встали вызовы нового времени — автоматизация и кибернетика. Руководство Академии наук Армении во главе с астрофизиком Виктором Амбарцумяном и математиком Арташесом Шагиняном четко осознавало, что будущее промышленности зависит от электронно-вычислительных машин. Мощный математический фундамент, который ковался в стенах Академии с момента ее основания, позволил Армении претендовать на роль одного из главных компьютерных центров СССР. Ключевой фигурой этой новой эпохи стал самый молодой академик в истории АН Армении — 27-летний гений Сергей Мергелян, который и возглавил новый институт.



Творцы и титаны: отцы-основатели и незаметные зодчие армянской науки

Уникальность Академии наук Армении заключалась в том, что у её истоков стояли не просто чиновники от науки, а мыслители мирового масштаба. При этом монументальное здание армянской науки возводили как титаны, чьи имена гремели по всему миру, так и менее медийные, но гениальные ученые, чей титанический труд заложил фундамент целых отраслей знания.

Этих людей знали в Москве, Париже и Вашингтоне. Их авторитет служил главным щитом и локомотивом молодой Академии.

Иосиф Абгарович Орбели (1887–1961): Первый президент Академии. Человек-легенда, спасший сокровища Эрмитажа в годы блокады Ленинграда. Орбели обладал уникальным даром — он умел разговаривать с высшим руководством СССР на языке государственной необходимости. Именно его безупречная репутация позволила превратить провинциальный филиал в суверенную научную цитадель. Он лично формировал первый штат ученых, гарантируя им свободу научного поиска.

Виктор Амазаспович Амбарцумян (1908–1996): Гений теоретической астрофизики, возглавивший Академию после Орбели и руководивший ею почти полвека. Амбарцумян перевернул представления человечества об эволюции Вселенной, открыв звездные ассоциации. Под его руководством Бюраканская обсерватория стала мировым научным брендом, а сам он избирался президентом Международного астрономического союза.

Братья Алихановы — Абрам (1904–1970) и Артем (1908–1978): Отцы советской ядерной физики. Старший, Абрам, создавал первый в СССР тяжеловодный ядерный реактор и ковал советский атомный проект в Москве. Младший, Артем, остался в Ереване, возглавил институт Физики и построил знаменитые высокогорные станции на Арагаце, где ковались фундаментальные открытия в области космических лучей.

Манук Абегян (1865 –1944) также стоял у истоков создания Академии наук Армянской ССР. Выдающийся филолог и лингвист был утвержден в качестве её члена-учредителя (действительного члена первого состава). Труды Манука Абегяна легли в основу реформированной восточноармянской орфографии, определив правила современного литературного языка.

Выдающийся лингвист Грачья Ачарян (1876 –1953) также вошел в число ее членов-основателей и стал ее действительным членом (академиком). Вместе с Мануком Абегяном и Акопом Манандяном он сформировал тот самый фундаментальный костяк гуманитарной науки, на котором построена вся современная академическая арменистика.

Незаметные гении: Те, кто создавал научные школы с нуля

За спинами всемирно известных лидеров стояли ученые, чьи имена реже появлялись на страницах научно-популярных журналов, но без которых феномен армянской науки был бы невозможен.

Властелин недр: Ованнес Карапетян (1875–1935)

Один из основоположников армянской геологической школы. Карапетян — человек, который буквально своими ногами исходил всю Армению, составив первые детальные геологические карты республики. Он открыл и описал десятки месторождений строительных материалов (знаменитого армянского туфа, базальта, мрамора) и металлических руд. Его титанический труд задолго до 1943 года доказал Москве, что Армения обладает колоссальным сырьевым потенциалом, для освоения которого жизненно необходим собственный высший научный центр. Созданный позже Институт геологических наук вырос из коллекций и трудов Карапетяна.

Хранитель исторической памяти: Акоп Манандян (1873–1952)

Если Орбели был лицом гуманитарной науки Армении, то академик Манандян был её тихим, но непреклонным мотором. Выдающийся историк и филолог, он совершил переворот в изучении древней и средневековой истории Закавказья. Манандян применил строгие экономические и математические методы к анализу древних рукописей. Его фундаментальные труды по исторической географии, путям сообщения и торговле в древней Армении стали эталоном для мирового востоковедения. Он создал строгую методологическую базу, которая очистила историю региона от мифов, превратив её в точную академическую дисциплину.

Фармаколог стратегического назначения: Арменак Мнджоян (1904–1970)

Ученый, чей вклад в советскую медицину и оборонную промышленность сложно переоценить. Мнджоян основал Институт тонкой органической химии Академии наук Армении. Он обладал феноменальным чутьем на стыке химии и медицины. Под его руководством были синтезированы сотни новых лекарственных препаратов — от противоопухолевых средств до уникальных ганглиоблокаторов и анальгетиков. Мнджоян создал закрытую школу военной фармакологии, которая обеспечивала весь СССР радиопротекторами (средствами защиты от радиации). Его институт стал одним из самых эффективных и богатых подразделений Академии, превращая теоретические формулы в миллионные тиражи спасительных лекарств.

Магистр механики: Нагуш Арутюнян (1912–1993)

Один из самых ярких представителей армянской математической и инженерной мысли. Арутюнян создал всемирно известную школу механики деформируемого твердого тела и теории ползучести. Его математические модели использовались при проектировании крупнейших гидротехнических сооружений, высотных зданий в сейсмоопасных зонах и космических аппаратов. Он разработал теории, которые позволяли рассчитывать, как ведут себя материалы под колоссальным давлением и при многолетних нагрузках. Арутюнян доказал, что армянская математическая школа способна решать сложнейшие прикладные задачи для советского военно-промышленного комплекса.



Интеллектуальный десант: Ученые из других городов и республик

Важнейшей страницей в истории создания Академии стало участие крупных ученых, прибывших в Ереван из Москвы, Ленинграда, Харькова, Одессы и Тбилиси. Без этого мощного притока всесоюзных компетенций, опыта и фундаментальных академических традиций рождение Академии в 1943 году не сдвинулось бы с мертвой точки. Столицы союзных республик буквально делегировали в Армению свои лучшие умы.

Когда на горе Арагац разворачивалось строительство уникальной станции космических лучей под руководством братьев Алихановых, в Ереван хлынул мощный поток молодых физиков-экспериментаторов и инженеров-конструкторов из Харькова (сильнейшего центра советской криогеники и ядерной физики) и Москвы. Из столичных лабораторий прибыли специалисты по высоковольтному оборудованию и вакуумной технике. Без их практических навыков работы со сложнейшими приборами и ускорителями запуск секретных высокогорных лабораторий Арагаца сорвался бы из-за отсутствия технической базы. Они привезли в Ереван культуру сложнейшего советского инженерного эксперимента.

Патриарх советской геологии из Ленинграда: Франц Левинсон-Лессинг (1861–1939)

Выдающийся российский и советский геолог, петрограф с мировым именем, академик АН СССР. Прибыв из Ленинграда, Франц Юльевич стал первым председателем Армянского филиала АН СССР (АрмФАН) в 1935 году. Человек глубочайшей эрудиции, он лично возглавил первые масштабные экспедиции по изучению уникального вулканического рельефа Армении. Левинсон-Лессинг не просто исследовал недра республики, он создал методологическую базу для будущих армянских геологов и заложил стандарты, на которых в 1943 году вырос Институт геологических наук новой Академии

Из Ленинграда — на защиту культурного наследия: Николай Токарский (1892–1977)

Известный архитектор, археолог и выдающийся исследователь средневекового зодчества прибыл из Ленинграда и связал свою судьбу с Арменией. Токарский заложил в Отделении общественных наук Академии строгую школу архитектурной археологии. Он разработал уникальные методики реставрации и консервации древних памятников, которые легли в основу сохранения сотен средневековых монастырей и храмов республики. Его академические труды по истории армянской архитектуры, изданные под эгидой Академии, открыли миру уникальность местного зодчества и получили признание в крупнейших университетах Европы.

Из Одессы — к тайнам ботаники и флоры: Михаил Туманян (1886–1950)

Выдающийся ученый-агробиолог и генетик растений. Получив образование и начав свою деятельность в крупнейших научно-образовательных центрах империи (включая Одессу и Москву), он переехал в Ереван, чтобы с нуля поднять биологическую науку региона. Туманян стоял у истоков создания Института ботаники Академии наук Армении и сформировал уникальную школу генетики зерновых культур. Именно он детально изучил и классифицировал дикорастущие виды пшеницы Армянского нагорья, что имело колоссальное значение для всесоюзной и мировой селекционной науки в борьбе за продовольственную безопасность.

Основатель школы физической химии из Тбилиси: Левон Ротинян (1879–1964)

Профессор Ротинян прибыл в Ереван из Тбилиси, обладая блестящим европейским образованием (окончил Санкт-Петербургский технологический институт и стажировался в Лейпциге). До его приезда физико-химической науки в республике практически не существовало. Ротинян с нуля создал кафедру физхимии в Ереванском госуниверситете, а затем возглавел Химический институт АрмФАН. Именно он разработал теоретические основы для переработки местного минерального сырья. Без его точных расчетов и созданной им интернациональной научной школы в Армении никогда бы не появились химические заводы-гиганты.



Структура Академии

В процессе своего становления и развития Академия наук сформировала четкую, разветвленную структуру, охватывающую все магистральные направления человеческого познания. Координация осуществлялась через специализированные отделения, каждое из которых управляло десятками профильных институтов:

Отделение физико-математических наук: Сюда входили знаменитый Институт математики, Институт механики и Институт физических исследований. Это ядро занималось фундаментальными расчетами, квантовой электроникой и теоретической физикой.

Отделение химических и геологических наук: Координировало Институты геологических наук, органической и общей химии. Главной задачей была глубокая разведка недр, создание новых синтетических материалов, полимеров и катализаторов.

Отделение биологических наук: Включало институты ботаники, зоологии, биохимии, физиологии и Институт тонкой органической химии (знаменитый центр создания лекарственных препаратов).

Отделение общественных наук: Объединяло институты истории, археологии и этнографии, философии и права, литературы, языка им. Ачаряна и Институт искусств. Здесь ковались фундаментальные труды по истории региона и сохранению культурного наследия.

Значимость не только для Армянской ССР, но всего Советского Союза

На геополитической и научно-производственной карте СССР Академия наук Армянской ССР занимала стратегическое положение. Она не была изолированным локальным ведомством; её институты проектировались как сквозные научно-технологические артерии, питавшие оборонную, космическую, промышленную и цифровую инфраструктуру всех пятнадцати союзных республик. В общесоюзном разделении труда за Ереваном прочно закрепился статус «главного процессора» и высокотехнологичного «закрытого цеха» советской сверхдержавы.

Цифровое сердце великой страны: Вычислительный суверенитет СССР

Главная и неоценимая роль Академии наук Армении в масштабах всего Советского Союза заключалась в ликвидации технологического отставания СССР от США в сфере кибернетики. Созданный в 1956 году под кураторством Академии Ереванский научно-исследовательский институт математических машин (ЕрНИИММ, Институт Мергеляна) фактически создал советскую индустрию малых ЭВМ.

Разработанные в Ереване электронно-вычислительные машины серии «Наири» и «Раздан» стали первыми в СССР массовыми, серийными и коммерчески успешными компьютерами. Они поставлялись во все уголки Союза. «Наири» стояли в конструкторских бюро Украины, металлургических комбинатах Урала, научно-исследовательских центрах Сибири и институтах Прибалтики. Именно армянские ЭВМ обучили программированию первое поколение советских инженеров от Минска до Владивостока.

В стенах ЕрНИИММ проектировались глобальные автоматизированные системы управления (АСУ) для Госплана СССР, Министерства путей сообщения и Центрального статистического управления, связавшие экономические узлы всех республик в единый информационный кулак.

Щит Холодной войны: Оборонные и космические триумфы

Без фундаментальной базы армянской Академии создание ядерного паритета и реализация советской космической программы были бы невозможны. Институты республики работали в режиме строжайшей секретности, координируя оборонные заказы союзного значения.

Армянские кибернетики и математики разрабатывали бортовые вычислительные комплексы и АСУ для советских атомных подводных лодок и зенитно-ракетных комплексов ПВО (включая системы С-200). В Ереване создавались алгоритмы обработки радиолокационных сигналов в реальном времени, защищавшие воздушные и морские рубежи всего СССР.

На орбитальных станциях «Салют» и «Мир», а также в системах кораблей «Союз» и космического челнока «Буран» использовалась специальная кабельная изоляция, герметики и оптика, разработанные Институтом физических исследований и Институтом химии АН Армянской ССР. Спецрезины легендарного комбината «Наирит», созданные по академическим технологиям, были единственным в СССР материалом, способным выдерживать космический вакуум, экстремальные температуры и жесткое излучение.

Институт Физики Армении обеспечивал данными всю советскую ядерную программу. На высоте более 3000 метров ученые со всего СССР тестировали поведение материалов и приборов под воздействием жесткого космического излучения, что легло в основу создания радиационно-стойкой электроники для советских спутников и межконтинентальных баллистических ракет.

Промышленный донор и спаситель жизней: Химия и фармакология

Армения играла роль ключевого поставщика уникальных химических соединений и медикаментов для нужд гражданского и военного секторов всех советских республик.

Разработанная академиком Левоном Ротиняном и его преемниками технология получения синтетического хлоропренового каучука из известняка сделала Армению монопольным поставщиком спецрезины для всего советского автопрома, авиастроения и кабельной промышленности. Заводы РСФСР, Белоруссии и Украины критически зависели от поставок ереванского сырья.

Институт тонкой органической химии под руководством Арменака Мнджояна снабжал Минздрав СССР и военно-медицинские управления уникальными препаратами. Именно в Ереване были созданы уникальные радиопротекторы — вещества, защищающие организм от смертельных доз радиации, которыми комплектовались аптечки экипажей атомных субмарин, стратегической авиации и ликвидаторов аварий на атомных объектах по всему Советскому Союзу.



Тайная дипломатия и геополитический расчет: неизвестные страницы 1943 года

Официальные советские хроники долгое время преподносили учреждение Академии наук Армянской ССР как планомерный и естественный шаг социалистического строительства. Однако за парадными фасадами постановлений Совнаркома скрывалась драматическая история, сотканная из жесткого геополитического расчета, кулуарных интриг и личного мужества отцов-основателей, разворачивавшаяся в один из самых критических моментов Великой Отечественной войны.

Осень 1943 года — время, когда коренной перелом в войне уже наметился, но исход противостояния все еще требовал предельного напряжения сил. На южных рубежах СССР сохранялась звенящая и крайне опасная неопределенность. Соседняя Турция, официально заявлявшая о своем нейтралитете, сосредоточила на границе с Советской Арменией крупную войсковую группировку. В Москве прекрасно знали: в случае падения Сталинграда или прорыва немецких войск на Кавказе, Анкара была готова вступить в войну на стороне нацистской Германии.

В этих условиях решение Сталина лично завизировать указ о создании Академии наук в Ереване было не просто актом поддержки ученых, а мощнейшим геополитическим сигналом. Демонстративно открывая высшее научное учреждение, вкладывая колоссальные средства в строительство институтов и лабораторий на самой границе, Советский Союз транслировал всему миру и, в первую очередь, Турции абсолютную, непоколебимую уверенность в своей тотальной победе. Это был цивилизационный манифест: СССР показывал, что не просто обороняет Закавказье, а разворачивает здесь долгосрочные, фундаментальные проекты будущего.

Мало кто знает, какому жесткому внутреннему сопротивлению подверглась эта идея в Москве. Наркомфин и Госплан СССР категорически возражали против создания самостоятельной Академии. Чиновники апеллировали к суровым цифрам военной экономики: в стране не хватало хлеба, угля, металла для снарядов и элементарных медикаментов. Проекты по строительству новых научных зданий в Ереване казались финансово-экономическому блоку Москвы непозволительной роскошью. Предлагалось компромиссное и гораздо более дешевое решение — оставить Армянский филиал (АрмФАН) в прежнем статусе, слегка расширив его штат.

В этот момент ключевую роль сыграла личность Иосифа Абгаровича Орбели. Пользуясь своим непререкаемым авторитетом в высших эшелонах власти и личным доступом к руководству страны, он буквально пошел на штурм московских кабинетов. Орбели понимал: если упустить этот исторический шанс сейчас, статус «филиала» закрепится за Арменией на десятилетия, обрекая местную науку на вторичные, сугубо прикладные роли.

Академик проявил чудеса дипломатической жесткости. Он не просто просил — он аргументированно доказал, что интеллектуальный и кадровый потенциал Армении уже в 1943 году превосходил возможности многих суверенных государств Европы. Орбели буквально «выбил» не только автономию для будущей Академии, но и защитил каждую штатную единицу, добился выделения дефицитных строительных материалов, лабораторного оборудования из резервов и, что было жизненно важно в те голодные годы, гарантировал академические продовольственные пайки для ученых и их семей.

Еще одна скрытая страница — это характер первых исследований новорожденной Академии. Практически все точные и естественные институты с первых дней работали под грифом «секретно» или «совершенно секретно». Ученые совершали подвиги в условиях тотального дефицита. Из-за блокады и разрушенных транспортных артерий в Ереван практически не поступали импортные реактивы и лабораторное стекло.

Тем не менее, в полухолодных помещениях физики рассчитывали параметры радиосвязи для военных самолетов, химики создавали уникальные клеевые составы для ремонта авиационной техники прямо в полевых условиях, а геологи вели форсированную разведку стратегических металлов, необходимых для танковой промышленности. Академия наук Армении рождалась не в тишине университетских аудиторий, а в горниле жестокой войны, где каждое теоретическое открытие должно было немедленно доказывать свою практическую состоятельность на фронте.

Взгляд в завтрашний день

Сегодня Национальная академия наук Армении (НАН РА) находится на сложном историческом перепутье. С одной стороны, приоритетными векторами развития остаются самые передовые направления: информационные технологии, искусственный интеллект, квантовые вычисления, биотехнологии и материаловедение. Академия стремится стать связующим звеном между фундаментальной наукой и коммерческим ИТ-сектором.

Однако, оценивая реальное положение дел, эксперты и научное сообщество открыто говорят о необходимости глубоких структурных преобразований. Главным вызовом для Академии сегодня стал кадровый кризис — процесс обновления научных кадров идет крайне медленно, наблюдается серьезный возрастной разрыв между старейшими академиками и молодым поколением исследователей. Из-за недостаточного финансирования и системных проблем прошлых десятилетий многие молодые ученые ушли в коммерческий сектор или уехали за рубеж, что подрывало преемственность уникальных научных школ.

Чтобы преодолеть эти стагнационные процессы, Академии необходимы решительные реформы: модернизация лабораторной базы, пересмотр механизмов грантовой поддержки, дебюрократизация управления и создание привлекательных условий для возвращения ученых из диаспоры. Академия должна не просто адаптироваться к современности, а провести жесткую внутреннюю перезагрузку, чтобы довести свои институты до высочайших мировых стандартов. Ведь именно к этому — к созданию науки глобального, планетарного уровня — стремились Иосиф Орбели, Виктор Амбарцумян и братья Алихановы. Возвращение былой конкурентоспособности и интеграция в международное академическое пространство — это не просто дань уважения отцам-основателям, а вопрос выживания Армении как технологической державы в XXI веке.

Заключение

Рождение Академии наук Армении — это не просто сухая страница в истории институционального развития советской науки, а подлинный триумф человеческого духа и интеллекта. В самый темный и суровый час мировой истории, посреди кровопролитной войны, на древней земле у подножия Арарата зажегся новый очаг просвещения. Этот шаг стал ярким свидетельством непреодолимой тяги армянского народа к созиданию, знаниям и прогрессу. Созданная титанами мысли, Академия мгновенно преодолела локальные границы, превратив небольшую горную республику в один из главных интеллектуальных центров гигантской сверхдержавы.

Значимость этого института невозможно переоценить. Армянская академическая школа дала импульс развитию глобальной астрофизики, заложила основы советской кибернетики и вычислительной техники, раздвинула границы ядерной физики и химии. Она доказала, что истинная наука не знает географических или демографических ограничений; она рождается там, где есть смелость мыслить масштабно и заглядывать за горизонт познанного. Академия наук стала не только надежным щитом и технологическим мотором своего времени, но и главным хранителем культурно-исторического кода нации.

Особого внимания заслуживает ситуация, сложившаяся вокруг отечественного армяноведения. К сожалению, современное армяноведение как наука в Армении переживает системный кризис. Это выражается в критическом дефиците молодых специалистов и падении престижа исследовательской деятельности. Без срочной поддержки со стороны государства и интеграции в международное научное пространство отечественная школа рискует утратить свои передовые позиции.

Векторы меняются, приходят новые поколения исследователей, но дух бескомпромиссного научного поиска, заложенный в далеком 1943 году, продолжает жить, вдохновляя на новые открытия во имя человечества.

Арман Акопян, специально для Dialogorg.ru