С переброской в ближневосточный регион дополнительных подразделений американской морской пехоты, частей 82-й воздушно-десантной дивизии, а также элитных отрядов из сил специальных операций (всего, по разным оценкам, до 10 тыс. человек), в экспертной и медийной среде вновь активизировались обсуждения возможных сценариев захвата иранских островов в Персидском заливе. В первую очередь речь идёт об островах — узловых пунктах, имеющих важное значение как для энергетической инфраструктуры (в первую очередь Харг), так и для морских коммуникаций региона (Ларак, Кешм, Абу-Муса, а также Большой и Малый Тумбы).
Вопрос, однако, состоит не в том, возможно ли проведение подобной операции в принципе, а в том, при каких условиях она может оказаться успешной и не обернётся ли она для атакующей стороны дорогостоящим и в военно-политическом плане крайне рискованным предприятием. Ответ на этот вопрос требует обращения к историческому опыту ряда крупных десантных операций XX–XXI веков.
Десант как инструмент войны: уроки истории
Опыт десантных операций Второй мировой войны и более позднего времени показывает, что их успех никогда не определялся каким-либо одним фактором — ни численностью войск, ни внезапностью, ни даже огневой мощью, хотя каждый из них имеет решающее значение. Речь всегда идёт о сложной системе условий, нарушение хотя бы одного из которых способно поставить под угрозу всю операцию.
Характерно, что даже самые известные и формально успешные десанты нередко оказывались на грани провала.
ТАК, НЕМЕЦКАЯ ОПЕРАЦИЯ ПО ЗАХВАТУ КРИТА В МАЕ 1941 ГОДА СТАЛА ПЕРВОЙ В ИСТОРИИ ПОПЫТКОЙ стратегического воздушного десанта. Немецкие парашютные части, сбрасывавшиеся днём и под плотным огнём, понесли тяжелейшие потери уже в первые часы: по различным оценкам, в ряде подразделений потери в первые сутки достигали 30–40%, а общие потери Германии за операцию составили около 6 тыс. человек убитыми и ранеными. Судьбу операции решил захват ключевого узла — аэродрома Малеме, позволившего быстро перебросить подкрепления. Тем самым подтвердился фундаментальный принцип: десант жизнеспособен лишь тогда, когда он способен быстро превратиться из изолированного элемента в часть развёрнутой наступательной системы.
Совершенно иной, но не менее показательный пример даёт битва за Тараву в ноябре 1943 года. Здесь американские морские пехотинцы столкнулись с, казалось бы, ограниченной по масштабу задачей — захватом небольшого атолла площадью около 3 км². Однако ошибка в оценке приливов, недооценка обороны противника и недостаточная предварительная огневая обработка его позиций привели к тому, что десант был вынужден преодолевать сотни метров под шквальным огнём. Уже в первый день потери были очень значительными (по ряду оценок — свыше 1 тыс. убитыми), а общие потери за трое суток боя составили около 3,2 тыс. человек убитыми и ранеными, при том что японский гарнизон численностью около 4,5 тыс. человек был практически полностью уничтожен. Операция была завершена успешно, но цена оказалась настолько высокой, что Тарава вошла в историю как пример чрезвычайно дорогой, почти пирровой победы.
Противоположностью Таравы принято считать высадку союзных войск в Нормандии в июне 1944 года. Однако и здесь успех был достигнут не столько самим десантированием, сколько благодаря беспрецедентной концентрации ресурсов, продуманной системе дезинформации и, главное, отлаженной логистике. Только в первый день высадки союзники потеряли около 10 тыс. человек убитыми, ранеными и пропавшими без вести, причём на участке «Омаха» ситуация в первые часы была близка к срыву операции. Однако после высадки на побережье союзники смогли непрерывно наращивать силы: уже в течение нескольких недель во Францию было переброшено свыше миллиона солдат и сотни тысяч единиц техники. Победа стала возможна не столько благодаря собственно высадке, сколько благодаря немедленному развёртыванию десанта в глубокую наступательную операцию.
Если же обратиться к Тихоокеанскому театру военных действий, то здесь после битвы за Тараву, в которой японцы ещё делали ставку главным образом на оборону линии берега, битвы за Иводзиму (февраль–март 1945 г.) и Окинаву (апрель–июнь 1945 г.) продемонстрировали уже иную закономерность. На Иводзиме американские войска потеряли около 26 тыс. человек (из них почти 7 тыс. убитыми), несмотря на подавляющее превосходство в силах и технике. На Окинаве общие потери США превысили 50 тыс. человек, а потери флота от атак камикадзе стали одними из крупнейших потерь флота за всю войну. Японская армия отказалась от попыток уничтожить десант непосредственно у кромки воды и перешла к глубокой эшелонированной обороне. В результате даже при абсолютном превосходстве американских сил десантные операции превращались в длительные и крайне кровопролитные бои на истощение.
ОСОБОЕ МЕСТО ЗАНИМАЕТ МАНЬЧЖУРСКАЯ СТРАТЕГИЧЕСКАЯ НАСТУПАТЕЛЬНАЯ ОПЕРАЦИЯ, проведённая Красной армией в августе 1945 года. Здесь советские десанты в тылу противника действовали уже в совершенно иной обстановке: в ходе общего стремительного наступления по всему фронту оборона миллионной японской Квантунской армии быстро разрушалась. За считанные недели Красная армия продвинулась на сотни километров вглубь Маньчжурии, а её потери составили около 10-12 тыс. человек убитыми — сравнительно немного для операции такого масштаба. В этих условиях десант становился не инструментом прорыва или захвата плацдармов, а средством ускорения общего коллапса противника.
Наконец, новейший опыт — битва за аэропорт Антонов в Гостомеле (24 февраля — 2 апреля 2022 г.) — наглядно показал пределы применения воздушного десанта в условиях современных средств ПВО и высокой насыщенности поля боя средствами поражения. Несмотря на первоначальный тактический успех высадки, российские силы понесли заметные потери в вертолётах и личном составе уже на этапе подлёта (по различным оценкам, от двух до четырёх вертолётов были сбиты или получили повреждения), а сам аэродром оказался повреждённым и не пригодным для полноценного приёма тяжёлых транспортных самолётов. В результате ключевая задача — быстрое и непрерывное наращивание сил — так и не была решена.
Закономерности десантных операций
Сопоставление этих примеров позволяет выявить ряд устойчивых закономерностей.
Во-первых, десант всегда критически уязвим в момент высадки и в период временной изоляции от основных сил.
Во-вторых, его успех определяется не столько самой высадкой, сколько способностью быстро нарастить силы и наладить бесперебойное снабжение.
В-третьих, господство в воздухе и на море является необходимым, но само по себе ещё недостаточным условием: оно должно сопровождаться подавлением ПВО, ракетных средств, артиллерии и других огневых позиций противника.
В-четвёртых, крайне важна адекватная оценка обороны: недооценка противника в десантных операциях почти неизбежно ведёт к тяжёлым потерям.
К этим классическим факторам в XXI веке добавились новые. Современное поле боя стало практически прозрачным благодаря беспилотным системам и спутниковой разведке — разумеется, в тех случаях, когда сам противник или его союзники обладают такими средствами. Корабли и транспортная авиация, особенно вертолёты, уязвимы для дальнобойных ракет, а дешёвые дроны способны перегружать даже развитые системы ПВО атакующей стороны. Тем самым десант стал уязвим не только на берегу, но и задолго до подхода к нему.
Персидский залив: специфические условия
Перенос этих закономерностей на ситуацию в Персидском заливе позволяет сделать ряд принципиальных наблюдений.
США, БЕЗУСЛОВНО, ОБЛАДАЮТ ЗНАЧИТЕЛЬНЫМ ВОЕННО-ТЕХНИЧЕСКИМ ПРЕВОСХОДСТВОМ, включая возможности установления полного господства в воздухе, но — и это следует особо подчеркнуть — отнюдь не столь бесспорного господства на море именно в акватории Персидского залива. Здесь Иран выстроил асимметричную систему обороны, ориентированную как раз на срыв десантных операций. Она включает противокорабельные ракеты, минные заграждения, мобильные ракетные комплексы, беспилотные системы, а также так называемый москитный флот — многочисленные быстроходные катера и около двух десятков малых подводных лодок.
Особое значение имеет и география. Многие острова имеют ограниченную площадь, сложный рельеф и заранее подготовленные оборонительные позиции, что потенциально превращает их в своего рода «иранские Иводзимы». Узость акватории и насыщенность её различными средствами поражения повышают уязвимость кораблей ещё на этапе подхода. Важно учесть и то, что общая протяжённость всей южной морской границы Ирана — от Персидского залива через Ормузский пролив до Оманского залива — составляет около 2250 км и почти на всём протяжении сопровождается выраженным горным рельефом в непосредственной близости от побережья. Иначе говоря, вся южная морская граница Ирана представляет собой крупный естественный барьер, объективно благоприятствующий обороняющейся стороне.
Десант в этих условиях неминуемо столкнётся с комплексным воздействием огня артиллерии и ракет, ударами беспилотников, мобильными противотанковыми средствами и заранее подготовленными укреплёнными позициями. Иными словами, это уже не Тарава, а сочетание Таравы и Иводзимы — но на новом технологическом уровне.
Возможный сценарий и его ограничения
Теоретически захват американцами отдельных островов возможен. Однако для этого необходимо выполнение целого комплекса условий: подавление ПВО и ракетных систем, дезорганизация управления, изоляция иранских гарнизонов и обеспечение непрерывного снабжения. Иными словами, речь должна идти не о локальной операции как таковой, а о составной части значительно более широкой кампании.
МЕЖДУ ТЕМ ТАКАЯ КАМПАНИЯ САМА ПО СЕБЕ ПРЕДСТАВЛЯЕТСЯ КРАЙНЕ ПРОБЛЕМАТИЧНОЙ — как с точки зрения имеющихся военно-мобилизационных возможностей США, так и в свете нынешних внутриполитических и внешнеполитических реалий. США в нынешних условиях вряд ли находятся в положении державы, способной вести длительную крупномасштабную войну против такого противника, как Иран, без серьёзного перераспределения ресурсов и внутренней мобилизации. При этом ни политической воли к такой мобилизации, ни общественного консенсуса в пользу новой большой войны на Ближнем Востоке в американском обществе не наблюдается.
Более того, в отличие от операций против Ирака или Югославии речь в данном случае идёт о противнике, обладающем значительным военным потенциалом, глубиной территории и способностью наносить асимметричные удары по критически важной инфраструктуре США и их союзников в регионе. Иначе говоря, любой десант где-либо на территории Ирана — это не отдельная войсковая операция, а потенциальный триггер масштабного расширения региональной войны с трудно прогнозируемой динамикой.
Отсутствие надёжной поддержки со стороны союзников по НАТО, растущая стратегическая перегруженность США в других регионах мира, а также уязвимость их военной инфраструктуры в зоне Персидского залива дополнительно ограничивают пространство для принятия решений. Попытка “ограниченной” десантной операции по захвату иранской территории рискует быстро выйти за рамки данного этапа конфликта. Ведь для Ирана настоящая война носит экзистенциальный характер.
Если же подобная десантная операция будет предпринята в условиях сохранения иранских ракетных возможностей и эшелонированной в глубину системы обороны, она рискует принять характер, знакомый по Иводзиме и Окинаве, но уже с поправкой на современные технологии и многократный численный перевес иранских вооружённых сил на данном театре военных действий. Потери американцев в таком случае могут оказаться огромными, а стратегический эффект — мягко говоря, ограниченным.
Заключение
Исторический опыт позволяет сформулировать предельно ясный вывод. Десантные операции успешны тогда, когда они завершают уже достигнутое превосходство на локальном или общем театре военных действий, и крайне рискованны тогда, когда от них ожидают решающего перелома.
Именно поэтому захват иранских островов в Персидском заливе может быть эффективным лишь в том случае, если оборонительная система Ирана к моменту высадки уже будет существенно подорвана. В противном случае десант рискует превратиться из инструмента быстрого успеха в затяжное и дорогостоящее предприятие с неопределёнными результатами, а скорее — в полное фиаско.
Иными словами, десант не создаёт победу. Он лишь подготавливает или закрепляет её.
P.S. В настоящей статье не рассматриваются широкие контрнаступательные сценарии ответа Ирана на попытку захвата его территории, включая наземное наступление на Кувейт (при поддержке иракских шиитских сил) с дальнейшим продвижением в Саудовскую Аравию, высадку военного десанта или подразделений коммандос в Бахрейне, а также синхронное наступление хуситов с запада на ОАЭ и Саудовскую Аравию.
Армен АЙВАЗЯН, военный историк, док. пол. наук
